МОЯ ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ

Разные в жизни случаются неожиданности. В моей – одна из уникальных и даже несообразных: чтение лекций по курсу античной литературы. 1978-й год – славный и многособытийный (знать бы тогда, что ничего подобного больше не предвидится!). По окончании аспирантуры на кафедре английской филологии в Герценовском и перед защитой диссертации о русских переводах «шекспировских» сонетов Китса (хм, м-да!) будущее (и это в 30 лет!) представлялось совершенно неясным. Страсть как не хотелось покидать Ленинград и уютную комнатку на Голодае – и уж менее всего желалось кому-то где-то в том или ином виде втюхивать английский язык, которым и сам-то едва владел. Даже готов был заключить фиктивный брак ради прописки в обожаемом городе (чудом эта жуткая авантюра провалилась) – но дальше-то что?
И вдруг: в середине августа предложили мне должность ассистента (пока, до получения учёной степени) в Кемеровском университете (когда я там учился, он числился ещё пединститутом). Но – не на инязе, а на кафедре теории литературы и истории зарубежных литератур! Вспоминается удивительно благожелательная и вдохновляющая обстановка, тогда там царившая. Почти все новые коллеги – немногим меня старше (и даже младше), а возглавлял кафедру ныне – увы – покойный Натан Давидович Тамарченко (светлая ему память). Боже мой: я стану читать в своё удовольствие Гомера и Горация (пусть не в оригинале, мне недоступном), а мне за это деньги ещё и начнут платить?!
Итак: за кратчайший срок подготовился, насколько сумел, к первой лекции, назначенной (как было указано в выданной мне бумажке) на десять утра 2 сентября. Канун учебного года мой брат Валентин (тоже, по семейной традиции, педагог) отмечал с коллегами довольно энергично – и пригласил меня, раз уж на то дело пошло, принять участие в празднестве. Но: утром первого сентября, в начале девятого, будит меня телефонный звонок. Декан филфака (добрейший Василий Николаевич) сурово осведомляется, почему я не явился на свою лекцию. С трудом разлепив веки, пытаюсь объяснить, хотя затея это зряшная. Мгновенно одеваюсь-умываюсь, вызываю такси (к счастью, подают без промедления), и уже в половине девятого (или чуть позже) освобождаю Василия Николаевича от необходимости унимать впавших в отчаяние первокурсников. Взбираюсь на кафедру – и начинаю что-то лепетать о греческой мифологии, то и дело заглядывая в генеалогическую таблицу богов, старательно мной начерченную.
…Василий Николаевич принёс мне извинения за ошибку, допущенную в расписании, и тем самым снял с меня вину, однако убедительно просил протеста не заявлять. Впрочем, выговор за опоздание мне всё-таки был вынесен (правда, без записи в трудовой книжке).

КОМАРОВО-2017

"Ни слова, о друг мой, ни вздоха,
Мы будем с тобой молчаливы..."
Блаженная в прошлом эпоха,
Но мы - как ни странно - всё живы.

28 ИЮЛЯ 1914 - 103 ГОДА ТОМУ НАЗАД...

Найти ли в истории дату, которая почти сразу обрушила прежнюю жизнь и переменила облик всей европейской цивилизации? Начало Первой мировой войны - начало многих неслыханных до того трагедий, бед и лишений. На фото - манифестация учеников Бийского народного училища по поводу объявления войны с Германией.

О ЛЕРМОНТОВЕ МОЁМ

"Так вот, в один из приездов в Новосибирск - уверенно могу датировать его январём-февралём 1959 года (как раз той зимой взялся сочинять стихи, заведя для них специальную тетрадь) - я впервые напал на полного Лермонтова. Пришёлся он мне тогда как нельзя вовремя. С первых же строк (не «Жалобы турка» ли?) поразила меня созвучность замкнуто-мрачного настроя тому, что невысказанным кипело в моей полудвенадцатилетней душе... Вот он, мой поэт, почти что ровесник, мой единомышленник и верный друг! Теперь я, часами просиживая у вазочки с конфетами, не отрывал глаз от драгоценных страниц.
...- Ну-с, вьюноша бледный со взором поэта, - взгромоздившись на свой насест и не сразу совладав с одышкой, но уже окуривая меня густыми клубами благовонного дыма, осведомилась баба Надя, - чевой там еще ваши демоны набезобразничали?
Я промямлил что-то невнятное. Уши мои горели... Я только что дочитал "Сашку"».

..Очень давняя статья... вспомнил сегодня, 27 июля...

С. Л. Сухарев. Китс и Лермонтов (Сергей Сухарев) / Проза.ру
proza.ru

ПИКНИК

Фото этого пикника датировано 21 июля 1914. Если по старому стилю (скорее всего), то первая мировая война уже началась (правда, очень далеко от Бийска). Малец с гитарой - вряд ли дед - Леонид Алексеевич Сухарев. О нём я на днях писал: с гитарой он до конца дней не расставался (хотя со стены снимал нечасто), а вот 12-летний подросток, стоящий в центре, похоже, он.

КАК Я НЕ ПОЗНАКОМИЛСЯ С ЕВГЕНИЕМ ЕВТУШЕНКО

Перебирая и в основном выкидывая (эх, жаль, что нет камина!) старые письма,
наткнулся на почти забытое - и до сих пор невразумительное.
В июле древнего 1965-го года в радиопередаче о книгах я, 17-летний тогда стихоплёт,
что-то пробормотал о недавно прочитанном: журнал "Юность", конечно, трудно было не упомянуть.
В редакцию почти мгновенно пришёл отзыв от слушательницы Галины Давыдовой
(без указания обратного адреса). Если вторая супруга Евгения Александровича - Галина Семёновна Сокол-Луконина - почему-то сочла нужным откликнуться под этим псевдонимом, то меня мучает вопрос: с какой стати она так рьяно прилипала ухом к кемеровской городской радиоточке?
Мистификация - и довольно нелепая?!

22-ЛЕТНИЙ ДЕД О СЕБЕ

Сегодня - 115 лет со дня рождения дедушки (маминого отца) - Леонида Алексеевича Сухарева. Странно, но стариком - и даже пожилым человеком - он как-то никогда не воспринимался. Возможно, и потому, что умер на прогулке от очередного инфаркта в 67 только лет (20 июля 1902, Бердск - 14 ноября 1969, Кемерово), и потому, что до последнего часа сохранял моложавую жовиальность и способность к разным выдумкам.
Нашёл его автобиографию, датированную 1924-м годом.
Примечательно не столько содержание, сколько заданные вопросы.
И ещё: самоучкой, не имея ни малейшего понятия о музыкальной грамоте, в 1920м году (в разгар Гражданской войны в Сибири!) "организовал любительский оркестр", сам играл на гитаре и на мандолине. Сочинял романсы, которые сам и исполнял - чем не "бард"?

СПОКОЙНОЙ НОЧИ!

В начале рассказа «Усадьба Медные Буки» (The Adventure of the Copper Beeches, 1890) - последнем в первом сборнике сэра Артура Конан Дойла «Приключения Шерлока Холмса» (The Adventures of Sherlock Holmes, 1892) есть мелкая несуразность, которую переводчики всячески пытались обойти или затушевать.
Одинокая девица в поисках средств ищет место гувернантки, однако поступившее предложение смущает ее несоразмерной щедростью жалованья, а посему она обращается за консультацией к Шерлоку Холмсу. Является мисс Хантер на Бейкер-стрит ровно в 10.30. Стол после завтрака ещё не убран (по-видимому, викторианский этикет не позволял предложить деловой посетительнице чашку чая?). Беседа продолжается час (от силы полтора часа), однако мисс Хантер, уходя, желает джентльменам «спокойной ночи»: «With a few grateful words to Holmes she bade us both good-night and bustled off upon her way».
Комментаторы по поводу этого довольно странного (учитывая время суток) высказывают самые разнообразные – и даже двусмысленного (или недвусмысленного) свойства - предположения…
Как выкрутиться переводчику? Механически повторить промах автора – и тем самым озадачить читателя? Мне, честно говоря, кажется: Конан Дойл, увлекшись развитием сюжета, попросту забыл, что утро ещё не кончилось.
Рассказ переводился не менее десяти раз; наиболее известный перевод Н. Емельянниковой переиздавался бесконечно. Итак:
«Скупо поблагодарив Холмса и попрощавшись, она поспешно ушла».

Мне захотелось так или иначе сгладить в переводе писательский недосмотр, но всё же и сохранить не совсем обычную форму прощания. Первоначально фраза выглядела так: «Коротко поблагодарив Холмса, мисс Хантер пожелала нам приятно провести вечер и поспешила удалиться». Редактор приблизил фразу к оригиналу – и, скорее всего, оказался прав (тем более, что в примечании даётся оговорка): «Коротко поблагодарив Холмса, мисс Хантер пожелала нам доброй ночи и поспешила удалиться».